Михаил Делягин: В чем именно глобальное значение иранской войны

Возврат Трампа к власти был победой прогресса в лице союза цифровых и производительных капиталов над архаикой в лице финансовых спекулянтов. Но террористическое нападение на Иран становится его политическим самоубийством. Хотя импичмент невозможен, при нынешних тенденциях республиканцы утратят власть в ноябре — и возникнет угроза прекращения технологического прогресса, с которой мир еще не сталкивался.

Именно в этом значимость агрессии против Ирана.

Ведь общество определяют технологии. Краткосрочные решения диктуются политикой (борьбой за власть), среднесрочные — экономикой (борьбой за ресурсы и методы их использования), но поле борьбы формируется технологиями.

Великий политик отличается от успешного пониманием этого.

Мы переходим из мира бирж в мир социальных платформ — соцсетей, используемых для прямого управления.

Создание проповедниками Силиконовой долины «технофеодализма», в котором роль 95−98% разрозненных людей сводятся к обучению ИИ на своих цифровых следах, — ловушка. Индивид не нужен системе и потому бесправен. Крошечная элита из собственников, управленцев и специалистов слишком мала для сохранения необходимых для систем жизнеобеспечения знаний, что обрекает на их утрату и вымирание.

Но это неизбежно лишь при сохранении наживы в качестве смысла жизни. В рамках социальных платформ прибыль доступна лишь их владельцам: стремление к невозможному сведёт людей с ума.

Если мы сумеем найти смысл жизни в саморазвитии и творчестве, мы и не заметим проблемы, так как развитие человека — бездонная задача, требующая всех сил общества. В результате ненужные для извлечения прибыли и потому обреченные люди станут востребованы.

Это поддержит массовый интеллектуальный и творческий потенциал на уровне, обеспечивающем сохранение и развитие знания, а с ним — и общества.

Сегодня это нельзя вообразить, — но даже Ленин в декабре 1916 года не мог вообразить революции.

У СССР этот переход не удался: «первый блин комом», — но теперь он диктуется не моралью, а объективной потребностью технологий.

Пока главное — смена господствующей группы капиталов. Еще в коронабесие мы увидели, что управление человеком через социальные платформы не требует денег. Они еще нужны для рыночных отношений, — но те теряют значение: инфраструктура становится важнее.

Финансовые спекулянты уступают власть союзу цифровых и производительных капиталов. Эта смена доминанты — суть 20-х годов. Спекулянты зарабатывают на хаосе, цифровики и производители на стабильности: стратегически они непримиримы.

Раз в будущем финансовым спекулянтам нет места, они сбрасывают человечество в прошлое швабовским «глобальным обнулением» — уничтожением цивилизации.

Отсюда насаждение извращений для уничтожения семьи, «климатическое мошенничество» для уничтожения промышленности и Великое переселение народов для уничтожения культуры.

Воплощение финансовых спекулянтов — Англия. Ее сила — социальные технологии.

Благодаря им британская элита — единственный сознательный участник глобальной конкуренции. Скудость ресурсов и колониальное презрение элиты к самим англичанам приведут к краху в 2030-х годах, но до этого доживут не все.

Пока Англия рушит цивилизацию и строит новую Британскую империю политическим исламизмом и «Великим Тураном».

Украинская катастрофа организовывалась для разрушения континентальной Европы. Цель Англии — подрыв ее до степени, позволяющей жить за счет ее грабежа как новой Индии. Она контролирует Францию, Испанию, Польшу и — впервые — Германию, но на хрупком личном уровне, а нужен институциональный.

Континентальная Европа живет за счет скачка госдолга Германии, который обеспечивает перевооружение с нападением к 2030 году на Россию (к нему наша экономика должна быть разрушена либералами, население доведено до ненависти к власти, а от религиозных экстремистов требуется обеспечить «русорез»).

Потери Европы в этой войне должны переоформить ЕС в вассальный Британии союз еврохалифатов.

Россия же должна быть уничтожена как противовес английской власти и радикальному исламизму как ее опоры.

США хотят обнищания Европы, как Англия, но чтобы Европа не была рынком Китая.

Гибель России для патриотов США — катастрофа, так как отдаст наши ресурсы Китаю.

Поэтому для США наше ослабление должно быть ограниченным.

Их стратегия — реиндустриализация и выкачивание ресурсов сателлитов. США видят, что проигрывают Китаю и пытаются стабилизировать свое влияние, чтобы дождаться его ослабления. При этом они лишают его рычагов влияния (вроде контроля за Панамским каналом) и берут под контроль его источники нефти.

Китай оседлал глобализацию, когда она кончилась, и тормозит распад мира. Насыщение материальных потребностей при отсутствии в культуре сверхценностей рождает психологический кризис. Выходом был рост справедливости в виде борьбы с коррупцией, а станет воссоединение с Тайванем.

Внутренняя разнородность Израиля требует консолидирующего внешнего врага. Иран в силу неприятия Израиля и чуждости окружающему его арабскому миру идеален для этой роли. Поэтому борьба с ним — основа израильской стратегии: «второго Трампа у Нетаньяху не будет никогда».

Нападение на Иран было спровоцировано заявлением МИД Омана о его готовности передать США все атомные материалы и достичь соглашения за сутки. Это было неправдоподобно, но смертельно для Израиля: без внешнего врага он падал во внутреннюю смуту. И ракеты взорвались в Тегеране сразу после этого сообщения.

Госсекретарь Рубио подтвердил, что Израиль втравил США в войну: «Мы сделали это, потому что Израиль вынудил нас к этому».

Без этого нападения Иран был обречен. Масса образованных молодых и зрелых людей из-за монополизации политики и экономики не имела перспектив — и видела это, а жизнь ухудшались. Иран был котлом, перегретый пар которого после гибели президента Раиси некому было выпускать, но агрессия террористов перековала оппозиционеров в патриотов.

Убийство руководства не просто включило «социальные лифты». Усталых стариков, мечтающих о переговорах, сменили менеджеры в расцвете сил, не видящие смысла в диалоге с вероломными маньяками.

Сокращение поставок нефти и газа крушит технологические цепочки мира (хотя запасы отодвигают глобальный кризис на лето), бьёт по Индии, Китаю и Юго-Восточной Азии. Европа получит нефть и газ США, — но намного дороже.

Рост цен выгоден США, но удорожание бензина в них — катастрофа для Трампа. И экспортную инфраструктуру Персидского залива крушат, скорее, англичане, согласные на энергетический кризис ради власти.

Сейчас Трамп в тупике. Попытка захватить экспортную инфраструктуру Ирана, чтобы диктовать ему свою волю и удешевить бензин в США, сорвется из-за важности Ирана для Китая и Англии.

Намерение передать обогащенный уран Саудовской Аравии после оскорблений ее лидера может быть подготовкой к созданию арабской ядерной бомбы против Ирана. Но она не удешевит бензин в США.

Провал же Трампа создает угрозу глобального реванша финансовых спекулянтов и, соответственно, подрыва технологического прогресса человечества. Это следствие нападения людоедов из «коалиции Эпштейна» — главная угроза миру.